МаК: Не могу сказать.

Anna: Ведь мы не сможем общаться.

МаК: :(

Anna: Удивляюсь, что все пока работает. Как?

МаК: Автоматика.

Anna: Когда техника откажет... я не вынесу одиночества.

МаК: Я тоже. Я же калека.

...

С помощью электронной почты они обменялись фотографиями. Теперь у Мака на мониторе стояла отпечатанная карточка - грустно улыбающееся девичье лицо, светлое и чистое.

Любимое...

Одиночество, испугавшись этого снимка, отступило. Но недалеко. Оно жалось в углы комнаты и возвращалось, когда компьютер выключался. Когда гасли на мониторе слова.

Теперь Мак не боялся смерти. Теперь его страшило лишь одно - щелкнуть однажды кнопкой и не услышать, как оживет электроника...

Мак боялся одиночества.

...

МаК: Вчера вечером выглянул в окно - на соседней улице нет света. Похоже, весь квартал обесточен.

Anna: Рано или поздно это случится везде.

МаК: Да. А ведь я еще не сказал тебе самого главного.

Anna: Так говори, пока есть возможность.

МаК: Я люблю тебя.

Anna: МаК, не надо. Зачем?

МаК: Просто. Ты должна знать. Я люблю тебя.

...

Он вполз в лифт, подумав мельком, что электричество может пропасть в момент спуска или, напротив, подъема.

Мячик был на месте.

Развалившийся скелет тоже.

А на улице шел дождь. Свинцовые лужи кипели от ударов тяжелых капель. Над асфальтом висело марево мельчайших брызг. Взбитую грязную пену уносили в водостоки торопливые ручьи.

Мак остановился в дверях. Он уже было решил вернуться домой, переждать непогоду, но подумал, что завтра, возможно, дождь не прекратиться, да и лифт может перестать работать в любой момент. Откладывать нельзя...

И он выполз на улицу, под холодный ливень.