– Осколок жизни. Воспоминаний, силы, энергии, памяти – называйте, как хотите. То, что еще недавно принадлежало дворянину с запада. А потом было у него отобрано вот этим некровиталом.

– Но зачем? Чтобы убить?

– Вряд ли, – маг покачал головой. – Забери он подобный кусочек у вас, вы бы ничего не почувствовали, ну разве что легкое недомогание. Но в нашем госте оказалось слишком мало жизни, и так получилось, что некровитал, умеющий лишь исполнять возложенную на него задачу, забрал ее всю. Исчерпал до дна. И бедняга умер, не успев даже понять, что происходит. Но зачем все это затеяно – пока непонятно… Ясно одно – труп будет ходить и вести себя подобно живому, пока горит эта свеча. Пожалуй, стоит избавиться от него.

Рутгер шагнул вперед и свел пальцы на фитиле. Пламя зашипело, погасло, комната погрузилась во мрак. С пола донесся тяжелый всхлип, заставивший Альбрехта покрыться холодным потом и схватиться за катценбальгер.

Мертвец медленно, двигаясь рывками, встал, глаза его повернулись, пальцы на руках согнулись.

– Сейчас он вернется к себе в могилу и погрузится в землю до того момента, пока свеча не загорится вновь, – маг отступил в сторону, давая некровиталу дорогу. Тот проковылял к двери и исчез в коридоре. Шаги его затихли. – Но надеюсь, что последнего не будет. Больно уж отвратительное колдовство…

– А почему вы не замечали, когда он входил?

– Сторожевые заклинания рассчитаны на живых, – Рутгер вынул из кармана другую свечу, самую обычную, зажег ее щелчком пальцев. – Мертвеца для них не существует… а ну-ка, осмотримся… зачем нашему тишайшему Августу Хунтцелю нужен лоскут чужой жизни?

Осматривался маг странно, ходил из угла в угол, бормоча себе под нос и даже не вглядываясь в обстановку.

– Что там такое? – Шор, которому надоело бездействие, указал на шкаф, чьи створки как-то чудно светились.

– Там? – Маг оглянулся, стало видно, что его глаза мерцают, подобно углям. – О, амулет коллеги Юлиуса творит чудеса. Вы разглядели то, чего не заметил я. Хотя искал совсем другое.