- У Парамонова выдержка, ритм! А что, простите, у Федосеева?..

- Однако в Сухуми на тренировках...

- Парамонов, Парамонов! Что ваш Парамонов? Вот когда Федосеев...

- Не забивайте мне баки вашим Федосеевым...

Осведомленность болельщиков потрясала. Целая наука с прогнозами и экспериментами, с неопровержимой логикой, с методологически правильно сформулированными задачами, с антагонистическими школами развивалась на свободном пространстве между метро и стадионом. А с афиш взлетали к вершинам славы синие гонщики, и вокруг них разматывались по спирали Афины и Спарта, Рим, Карфаген, Византия, Чингисхан и Наполеон. Всю глубину человеческой истории означала, по мысли художника, эта спираль. Правда, ничего такого гонщики увидеть не могли. Останавливаться на дистанции категорически воспрещалось.

На гаревой дорожке стадиона спортсмены ожидали сигнала. Они стояли не в ряд, а кто где придется. От них требовалось не опоздать со стартом, место же старта не имело значения. Тренер Федосеева - седой ветеран из испытателей - щупал на шасси машины какие-то гайки и шептал на ухо своему питомцу последние заклинания:

- Главное - равномерно иди. Ты горячий, но старайся сперва сдерживаться. Жди, пока войдешь в ритм. Ну, а потом уж, конечно, жми вовсю. У Кости с ориентацией в темпе слабовато - ты помни об этом. И не забывай про плазменную тягу...

Он сбросил клетчатый пиджак на руки мальчиков из клуба: могучая его рука, обтянутая рукавом спортивной куртки, легла Васе на плечи.

По дорожке бегал худощавый юноша в очках. Это был аспирант, историк-специалист по трассе, ушедший в спорт после окончания университета. Он жал руки смущенным гонщикам и обнимал их. "Только не останавливаться, - повторял он. - Только не вторгаться в прошлое..." Контролеры уже вышли на трассу. Очень трудно удерживать работающую машину в строго определенной точке времени: "размыв" в обе стороны составляет от пяти до десяти секунд.