— Понятное дело, мой мальчик, но ты ведь выкрутишься, правда?

Дэйн вылупился на нее совершенно бесстыдно. Дедушка всегда говорил, что Агата, Лютер и прочая правящая клика не отличаются умом, но зато щедро одарены алчностью и коварством. По молодости Дэйн продолжал верить, что пожилые люди мудрее молодых, однако на этот раз практика показывала совершенно обратное — как и предсказывал Эдвард.

— Но послушайте, — попытался возразить он, — корабль построен лишь наполовину, и мы с дедом вгрохали туда немаленькую сумму. Так зачем же отступать на полдороге?

— Это не мое дело.

— Ведь… — попытался было Дэйн снова, но Агата остановила его властным, не терпящим возражений жестом.

— Я приняла решение. Ты больше ни гроша не получишь.

Слова эти прозвенели в воздухе, как рассекающий мясо нож. Они означали конец всего проекта.

— Ни гроша больше. Ты сидишь на шее у семьи уже давно. Хватит с тебя. — Голос Агаты похолодел и стал жестче.

— Но дед больше всего на свете хотел закончить постройку «Основателя»!

— Эдвард мертв, и его желания умерли вместе с ним.

— Но ведь наследник — я, это написано в завещании.

— Этот документ просто смешон, и семейный суд его отменит.

— Вы не имеете права!

— Не тебе учить меня тому, на что я имею право, а на что нет. Я делаю это для блага семьи.

Дэйн посмотрел в окно за спиной тетушки Агаты. Там колыхались деревья, но от этого легче не становилось.

— Подобным шагом вы ставите под угрозу всю нашу семью. Вы не представляете себе последствия своих действий!

— Ни гроша. Ни капли, клянусь Богом. Только через мой труп! — сверкнула глазами Агата.

— Да вы ослепли! — взбеленился Дэйн. Он готов был броситься на старуху с кулаками. — Это же непростительная, ужасная глупость!

Тетушка побагровела.

— Молокосос! Пошел прочь отсюда, с глаз моих. Вон отсюда, пока я…