Но если Дэйну было неуютно, то мистеру Берлишеру было куда хуже. Во-первых, он никогда раньше не ездил на лошади. Выяснилось, что это труднее, чем кажется, хотя его кобыла была в хорошем настроении, рада была после тесной конюшни свободе и движению в сторону воды, которую она впереди чуяла. Эта радость проявлялась в попытках перейти на рысь, отчего у Тоуба каждый раз подпрыгивало сердце.

А молодые Фанданы, как он хмуро про себя заметил, умели ездить верхом, и опыт у них был. Это еще раз напомнило ему, какая между ними грань. Они - члены семьи, часть ее, защищенная неимоверным богатством и властью. Он - просто выпускник средней школы, пусть и отличник.

Процессия начала взбираться на подветренную сторону большой дюны, и Тоуб обеими руками вцепился в луку большого ковбойского седла. Подъем длился долго. С вершины открывался вид через весь Римал до зеленой границы леса.

Снова донеслась ружейная пальба. Берлишер оглянулся в изумлении. Чтобы соорудить подобную пустыню, инженеры Халифи иссушили двадцать квадратных миль своей базы, и посередине этой сухой зоны стояли дюны - пятьдесят гребней белого песка, пересыпаемые искусственными ветрами на две мили в обе стороны.

И в это причудливое место съезжалась вся элита семьи Халифи - только мужчины - кататься верхом, охотиться с соколами и сидеть в традиционно черных арабских шатрах, занимаясь торговлей лошадьми и прочими достойными мужчин делами.

- Как это они так живут? - спросил Тоуб у Аделаиды, чтобы не услышал Рас Ордер.

- Наш образ жизни они не признают, Тоуб. И живут, как сами хотят. В их семье политические права есть только у мужчин.

- Но в городе Халифи полно другого народу. Чисто арабским его никак не назовешь.

- Многие из этих других хотели бы убраться отсюда, если бы могли.

Процессия двинулась дальше, и вскоре показался ряд черных шатров среди пальм. Всего их было двенадцать. Перед шатрами вокруг оливково-серого грузовика столпились люди в белой одежде слуг.