Тоубу показалось, что он очутился в какой-то древней эпохе дикарской прихоти и королевской эксцентричности.

На ровной дороге после дюн кобыла Берлишера в предчувствии воды радостно рванулась рысью.

Тоуб не мог ее сдержать и впереди всех влетел в лагерь; кобылу со смехом поймали под уздцы слуги. Взмокшему Тоубу помогли выбраться из седла и проводили к шатру Ибрагима.

Ему пришлось ждать у входа, пока подъехали и спешились остальные.

Принц Рас Ордер не смог сдержать неопределенного хмыканья по поводу искусности Тоуба в верховой езде. Фанданы в этом ничего забавного не заметили. Глядя на выражение лица Аделаиды, Тоуб готов был провалиться сквозь землю.

Внутри шатра стоял платиновый трон, украшенный изумрудами и рубинами, и на нем восседал древний Ибрагим. Пол вокруг трона был устлан черными подушками. В кондиционированном воздухе ощущался запах роз и крепкого кофе. В полумраке за троном едва можно было разглядеть слуг и огромных рабов-телохранителей, голых по пояс и с золотыми обручами на бицепсах.

- Добро пожаловать. - Ибрагим чуть склонил голову. На губах его играла легкая улыбка. Остро и проницательно смотрели черные глаза старика, и в них мерцали искры. Говорили, что Ибрагиму уже век с четвертью, но разум его был тверд и ясен.

- Благодарю, Халифи-бей, - ответил Дэйн. Их с Расом Ордером усадили подле трона. Места для остальных отвели намного дальше, так что они еле могли слышать разговор.

- В тебе нет арабской крови, друг мой, - улыбнулся Ибрагим, - поэтому я опускаю ритуалы и пышные приветствия, столь принятые в моей семье. Но на кофе я все же настаиваю.

Принесли чашечки с горьким черным напитком. Тоуб посмотрел, станет ли Дэйн пить. Дэйн не пил. Чашку он принял, но и только.

Заметив это, Ибрагим неопределенно хмыкнул и демонстративно отпил из своей чашки.

- Понимаешь, - повел он в воздухе высохшей рукой, - кофе не повредит Фандану, если пить его в шатре Халифи.