В знак высокой чести Ибрагим устроил для Дэйна Фандана прием на окружающей дворец террасе, откуда открывался отличный вид на верхнюю палубу Римал-Сити. В искусственном вечернем освещении купола мечетей по всему Рималу были очерчены оранжевым ореолом. Золотые лучи подсвечивали деревья парков и отражались в окнах небоскребов.

На террасе стоял гул. Гости ходили туда-сюда по голубому паркетному полу, на котором арабской вязью были выгравированы полуметровыми буквами слова из Девяносто третьей Суры Корана.

Не сиротой ли Он нашел тебя,

И - приютил?

Не блуждающим ли Он нашел тебя,

И - на прямой путь постановил?

Ибрагим восседал в углу на огороженном веревками троне под охраной гиганта Амеша - воина-невольника. Его беседы удостаивались лишь избранные гости.

Дэйн со свитой предавались развлечениям. На всех были надеты пиджаки из традиционной для Фанданов зеленой ткани, серые брюки и белые туфли.

Дэйн заметил, что на стенах, потолке и полу написаны одни и те же фразы, и спросил Раса, о чем они. Тот перевел с легкой и хитрой усмешкой. Дэйн понял сразу. Он должен был считать себя здесь просителем.

Да, здесь, на базе Халифи, за зелеными пиджаками власти не было. Мало кто здесь не знал о недавней смерти Эдварда и о приостановленном завещании. У Дэйна трудности с семьей, его грандиозный проект под угрозой срыва, и, может быть, о нем скоро и помнить не надо будет.

И все же внезапное приглашение Ибрагима собрало большую толпу сливок его королевства. Здесь были брокеры водяного рынка, биржевики, банкиры и дилеры. Одеты все были официально: строгий темный костюм с белой рубашкой и ярким полосатым галстуком, английские туфли на толстой подошве, со шнуровкой и тупыми носками.

Женские наряды не отличались разнообразием: длинные темные облегающие платья, с намеком на строгость. Модные разрезы снова поднялись выше колена, создавая проблемы для пожилых дам - тех, кому за восемьдесят, но все еще выглядящих на сорок. Бедра и ягодицы первыми сдавались под натиском времени, несмотря на все искусство пластической медицины.