Выслушав это пространное разъяснение, Людочка сказала:

– Разрешите взять с собой записи телефонных разговоров, на которых присутствует голос предполагаемого главаря разгромленной банды. Хочу в свободное время поколдовать над ним. Возможно, я смогу вернуть этому голосу реальное звучание.

– Пожалуйста, – кивнул Горемыкин. – Хотя лично я не вижу в этом особой необходимости. Наш отдел прекратил расследование, связанное с «китежградской» аферой.

– Считайте, что это мой каприз, – Людочка кокетливо улыбнулась, чего в присутствии начальника никогда прежде себе не позволяла.

– Если вопросов больше нет, будем прощаться, – сказал Горемыкин. – Первый из вас отбывает к месту назначения уже завтра. Остальные – с интервалом в два-три дня. Ещё раз напоминаю суть задания: сделать всё возможное для раскрытия преступлений прошлых лет, не допустить новых и попытаться выяснить природу загадочных феноменов, провоцирующих жителей Чарусы как к противоправным действиям, так и к массовым психическим срывам… А главное, берегите себя. Не на курорт едете.

– Как говорится, из огня да в полымя, – внятно произнёс Ваня. – Ещё неизвестно, где для нас было бы безопасней.

– Да, а командировочные? – спохватился Кондаков.

– Аванс получите в кассе, а окончательный расчёт после возвращения, – ответил Горемыкин. – В Чарусе у вас будут минимальные расходы.

Цимбаларь шепнул Людочке на ухо:

– Похоже, что особый отдел собирается сэкономить на нас кучу денег.

– Сплюнь, – посоветовала девушка. – В случае чего всех наших командировочных даже на скромненькие похороны не хватит.

После совещания опергруппа вновь отправилась на свою фиктивную квартиру. Кроме основной цели – собрать личные вещи – были ещё две побочные, как бы смыкавшиеся между собой: ящик красного вина, оставшийся после лечения Кондакова, и проводы Цимбаларя, первым отбывавшего в неведомую Чарусу.