– Сюда я переведён по собственному желанию, согласно поданному рапорту.

– Кто же, мил-человек, этим рапортам верит? Лучше скажи, почему у тебя бровки обгорели и шевелюра в подпалинах?

– Паяльная лампа в руках взорвалась, – ответил Цимбаларь, даже не пытаясь придать своим словам должную убедительность.

– Не врёшь? – начальник погрозил ему пальцем, похожим на сардельку. – Намедни по телевизору сюжетец показывали, как столичные милиционеры на служебной машине въехали в ресторан. Назывался он, кажись, «Сорок градусов». А закончилось всё грандиозным пожаром. Тебя случайно среди тех орлов не было?

– Ресторан назывался «Сорок вольт», – поправил его Цимбаларь. – И когда туда въехали милиционеры, огонь бушевал уже вовсю. Пожертвовав служебной машиной, они спасли людей, находившихся внутри. Но лично я к этому делу никакого отношения не имею.

– Весело в столице живётся, ничего не скажешь! Но у нас ты в ресторан при всём своем желании не заедешь, – похоже, начальник не поверил ни единому слову городского пижона. – Во-первых, наши рестораны размещаются в бревенчатых лабазах, а во-вторых, никто, мил-человек, тебе машину не доверит.

– Как же участковому обходиться без транспорта? – вяло возмутился Цимбаларь.

– Да вот так! – начальник развёл руками. – Сам как-нибудь выкручивайся. Зимой в сани садись. Летом в бричку. Или верхом, коли умеешь. Туточки проезжих дорог – раз, два и обчёлся. Миновала нас железка, миновала нас и шоссейка. Да и бензин бешеных денег стоит. Зато сена и овса – хоть завались.

– Понятно. – Цимбаларь не собирался здесь долго задерживаться, тем не менее напустил на себя удручённый вид. – А какова криминогенная обстановка на участке?

– Нормальная, – беззаботно ответил начальник.

– Но я слышал, что в деревне… если мне не изменяет память, Чарусе регулярно случаются особо опасные преступления.

– Случаются, ну и что? В прошлом году – два, в позапрошлом – тоже два, а в позапозапрошлом аж три.