Роста нет, и слава богу. Да и насчёт особой опасности ты загнул. В Чарусе на каждое умышленное преступление – три несчастных случая. Молва об этом, конечно, умалчивает. Происходит нагнетание. В том числе и в средствах массовой информации… Впрочем, если откровенно, мне эта деревня, как чирей на заднице. Все показатели портит. Но, с другой стороны, так с незапамятных времён повелось. Что ни год – какая-нибудь беда случается. То бригадир в проруби утопнет, то егеря собственные собаки разорвут… Есть же в природе заколдованные места! Вот и Чаруса туда же. Хотя в общем и целом деревня благополучная. И в смысле воровства, и в смысле бытовухи, и в смысле самогоноварения.

– Неужто самогон перестали гнать? – удивился Цимбаларь.

– Гонят, известно дело, но без целей реализации. Для личных нужд. А это, сам знаешь, уже совсем другая статья.

– Говорят, что мой предшественник погиб, – бухнув эту заранее заготовленную фразу, Цимбаларь хотел исподтишка проверить реакцию начальника. – Что известно о его смерти?

– Да всё то же самое. Ничего нового. Дело производством приостановлено. Но не прекращено! – Начальник опять погрозил пальцем, на сей раз неизвестно кому.

– Что за человек он был, если, конечно, не секрет?

– Обыкновенный. Надёжный, исполнительный, порядочный. Хотя звёзд с неба не хватал… Я сейчас прямо-таки скаламбурил, – начальник заулыбался. – Время ему подходило звезду получать, а должности соответствующей не было. Вот он и согласился участок принять.

– Получил звезду?

– Не успел. Однако начальник управления приказ к тому времени уже подписал.

– Жалко парня… Неужели в деле нет никаких зацепок?

– Припозднились мы, честно сказать, – добродушное лицо начальника как-то сразу посуровело. – Погода тогда выдалась – хуже некуда. За неделю полтора метра снега выпало. Две месячные нормы. Заносы выше электрических столбов. Пока мы собрались, пока бульдозер дорогу пробил… В общем, те, кто к этому преступлению причастен, все улики уничтожили.