– Наверное, в зоны военных конфликтов? – вставил Цимбаларь.

– Ну конечно. Дело опасное, но прибыльное. Не всякий за него возьмётся. Кроме украинцев, у нас других конкурентов не было. Туда возили оружие, обратно – золото и алмазы. Одно время у нас даже свой офис в Луанде был. Благодаря этому отдали долги, стали понемногу богатеть. В конце концов учредили два рейса в Париж. И длилась эта распрекрасная жизнь до тех пор, пока на нашем счету не скопился миллион долларов. Тогда зачастили к нам разные комиссии. Налоговики, экологи, пожарники, авиационная инспекция, прокуратура. Посыпались штрафы и санкции. То пятьдесят тысяч, то сто, то семьдесят. Короче, разорили нас за полгода. Счёт арестовали. А тут ещё в Анголе разбился наш лучший самолёт. Страховая компания платить отказалась. Закончилось всё тем, что из-за отмены рейса в Париж нам пришлось покупать пассажирам билеты за свои кровные денежки. Самолёты у нас отобрал суд, и сейчас они благополучно догнивают на каком-то запасном аэродроме. Вот я и решил вернуться в родные края. Сейчас в райпотребсоюзе ведаю завозом товаров в отдалённые посёлки. Дружок преподаёт в школе военное дело.

– Неужели в небо не тянет?

– Ещё как тянет! Когда уже совсем невмоготу, отправляюсь в гости к вертолётчикам. Они тут по соседству стоят. Полетаю часок – и уже на душе легче… Правда, они за горючее бешеные бабки дерут. А я, в общем-то, далеко не богач.

– Неужели на чёрный день ничего не осталось? – полюбопытствовал Цимбаларь. – Ведь такими деньжищами ворочали!

– Кривить душой не буду, кое-что в загашнике, конечно, имеется, – честно признался Петрищев. – Но это даже не на чёрный день, а скорее на собственные похороны.

– Да вы ещё прекрасно выглядите! – заверил своего попутчика Цимбаларь. – В ваши годы жениться надо, а не о смерти думать.

– Это только видимость, – покачал головой Петрищев. – Лётчики на пенсии долго не живут. Особенно те, кто служил в истребительной авиации. При маневрировании на сверхзвуковых скоростях возникают такие перегрузки, что мышцы отслаиваются от костей, а все внутренние органы смещаются. Не очень-то приятно жить, когда сердце давит на диафрагму, а почка – на мочевой пузырь. Что бы там ни сочиняли поэты, но человек рождён для неторопливой ходьбы, а отнюдь не для полёта.