– Совершенно с вами согласен, – сказал Цимбаларь. – Я сам не люблю летать на самолётах. Чтобы не паниковать в воздухе, заранее напиваюсь и преспокойно сплю в кресле до самой посадки.

– Вы подали хорошую идею! – Петрищев наклонился к рюкзаку, лежавшему у его ног. – Не пора ли нам пропустить граммов по пятьдесят?

– Конечно, пора, – согласился Цимбаларь, ощущая себя вольной птицей, которую завтра никто не посмеет упрекнуть запашком изо рта и опухшей рожей.

Всем, в том числе и водителю, снова налили на донышко. Закусив строганиной (кусочками мёрзлого мяса, обильно сдобренного солью и перцем), Цимбаларь не без задней мысли произнёс:

– Не помянуть ли нам покойного Витьку Чалого? А то не по-христиански получается. Душа человеческая уже три месяца как отлетела, но никто о ней даже доброго слова не сказал.

– Помянем, – кивнул Петрищев. – Почему бы не помянуть… Хотя праведником его назвать никак нельзя. Однажды со склада ящик олифы спёр. Пусть бог простит все его прегрешения.

– Это ещё разобраться надо! – осушив кружку, возразил Цимбаларь. – Может, он строиться хотел? Или ремонт в родительском доме сделать? Какой же здесь грех?

– Да нет. Пропил он олифу за десятую долю номинальной стоимости.

– Кто из нас не без греха… А верно говорят, что жители Чарусы поклоняются идолам? – Цимбаларь, совмещая приятное с полезным, решил выудить из собутыльника кое-какую информацию.

– Ты эти шофёрские байки меньше слушай! – После второй кружки просто нельзя было не перейти на «ты». – Троице они поклоняются, как и все православные люди. А ещё Пресвятой Деве, архангелам, апостолам и всем святым. Я сам в ихней церкви регулярно свечку ставлю. И завтра поставлю. А то, что у некоторых прихожан припадки случаются, так это скорее от чрезмерного усердия в вере.