Я молчала, у меня своих забот хватало.

- Брижит, я тебя спрашиваю.

- Если даже вы не знаете, откуда мне знать, - быстро ответила я.

- Не хами доктору, - фыркнул ван Чех, - я серьезно тебя спрашиваю, я знаю, что я сделаю, но… скажи мне, что я должен сделать?

- Наверное, обратиться в органы по поводу незаконного использования психотропных препаратов с целью подавления чужой воли, - сказала я первое, что пришло в голову.

- С точки зрения закона, подавление воли - не грех. Вот если бы она его убила.

- Ну, дождитесь, пока убьет, - развела руками я.

- Мне человека жалко, - входил в азарт доктор.

- Тогда просто не мучайте меня, если знаете, что будете делать.

- Я особенно бесчеловечен сегодня! - не унимался наставник, - Продолжай предполагать!

- Можно мотивировано его вписать, и наблюдать за ним здесь. Промыть его хорошенько, а потом разговаривать с более-менее адекватным человеком, - сказала я.

- Про "промыть" это ты хорошо сказала, - захихикал ван Чех, - Но ты натолкнула меня на одну интересную мысль. Я сам хотел его оставить и, как ты метко выражаешься, "промыть", но мне не дает покоя, каким образом ему давали препарат. Надо все равно проводить полное обследование, гастроскопия обязательна.

- Все-таки думаете с едой?

- Я пока не думаю, у меня перерыв, - фыркнул доктор, - не задавай глупых вопросов. Сколько ты знаешь способов введения в организм любого вещества?

- Ну, подкожно, внутривенно, внутримышечно, преорально, простите преанально, - перечисляла я.

- Не извиняйся, ты же не сказала: "Через задницу", - пожал плечами доктор, - вот последние три меня больше всего интересуют. Подкожно бесполезно, внутривенно не вводили, вены чистые. Значит, там, куда я заглянуть даже при всем желании не смогу, - рассуждал доктор. - А что ты думаешь делать с Кристофом?

Я замялась.

- А дайте коньяку, - сказала я, - вы после него так хорошо рассуждаете.