- Просто решил не париться о здоровье. Все равно помирать, - как бы между делом сказала я, становясь рядом с ним на балкон.

- Я так понимаю, ты меня сейчас утешить хочешь? - усмехнулся Виктор.

- Я уже не знаю, как вывернуться! - фыркнула я. - Я вьюсь вокруг тебя, успокаиваю, а ты мрачен, куришь, на меня внимания не обращаешь. Я понимаю тебя, ты всем впечатляешься быстро и глубоко, но всему есть передел! Я старалась тебя утешить, ты не хочешь принимать утешения, попробуй принять хотя бы колкости, если не хочешь, чтобы я сочувствовала тебе по-человечески.

Я развернулась и ушла, уже коря себя за то, что сделала. Набросилась на человека ни с того ни с сего, дала понять, что он полнейший идиот, при том, что ему и так не сладко. Можно просто сказать, что он глуп, потому что так расстроился из-за какой-то старухи. Я так не думаю. Мужчины чувствительнее, чем принято думать. Он же не каменный. Старается быть сильным, только ради того, чтобы не мучить меня, а я показала себя не в самом лучшем свете. Что я мучаюсь, что он все-таки меня мучает.

Он не каменный, а я не железная. Почему бы просто не разделить это на двоих? Мы же вместе вроде бы как. Значит, все должно быть поровну, не только радости.

Я шмыгнула носом от обиды. И стала отирать плиту, чтобы как-то успокоиться.

- Прости родная, я весь в себе был, - Виктор обволок меня сзади теплотой и нежностью, - не хотел навешивать.

Лучше бы он остановился. Мои взвинченные обидой нервы на секунду дрогнули и едва не дали взрыв. Я вырвалась из его объятий и отошла к окну, едва не сказав, каких-нибудь неприятных слов из-за которых мы можем поссориться. "Спокойно, Брижит, спокойно. У него тяжелый день, ты должна быть последовательной до конца", - успокаивала себя я. Я медленно повернулась к любимому лицом и вымучила улыбку. Нас обоих грызло чувство вины, и я видела это по тому, каким виноватым было его лицо.