***

Ад стоял на границе воды и суши. Иногда до него дотягивалась сильная волна, обнимала лодыжки, тянула за собой — в море, вымывала из-под ног песок. Ад терял равновесие, с усмешкой вспоминая зыбкую опору проволоки — и не отступал ни на шаг. Море сердито шипело.

— Ты точно решил остаться, Бим-Бом?

— Вы с Евой тоже могли бы…

— Что? — Ад покачнулся, увяз пяткой в мокром песке; рассердился и уселся рядом с Бим-Бомом. — Что — могли бы? — переспросил он. — Наняться здесь прислугой?

Он поморщился, пытаясь представить легконогую Еву, каждый шаг которой казался началом танца, — горничной, застилающей постели в бунгало.

— Необязательно. Здесь недалеко колония, вроде как энтузиасты. Изучают драконов, охраняют от браконьеров, восстанавливают растения на месте заброшенных шахт. Если они согласились принять меня, то молодые и сильные…

— Мы уже подписали контракт на этот сезон. Я ведь говорил.

— Так глупо, мальчик… — Бим-Бом зачерпнул песка; посмотрел, как между пальцами выскальзывают песчинки. — Так…

— Что глупо? — разозлился Ад.

— Знаешь, только человек умеет строить клетки. Так глупо, что в первую очередь, он запирает в эти клетки себя самого…

— Ты предлагаешь вот так, ни с того, ни с сего, разорвать контракт, заплатить неустойку, уйти из цирка — в никуда?! Это Ева с тобой говорила, да?

— …И самое скверное даже не то, что постепенно к клетками привыкают… а то, что начинают считать их своим домом… — Злость Ада неожиданно утихла под грустным взглядом Бим-Бома. — Раньше ты был совсем другим, мальчик… Знаешь, ты заплакал, когда впервые увидел, как бьют хлыстом новичка-дракона. Не потому, что испугался, а потому что пожалел зверя. Я виноват, что позволил отдать тебя в этот номер… И Еву… Тогда мне казалось, что я ничего не могу сделать… И теперь, видно, тоже — ничего не могу…