– Это последствие шока, Дэйв. Со временем это пройдет.

Келлер пожал плечами.

– Мы можем где-нибудь поговорить?

– Ну, конечно. Знаешь, я смогу освободиться минут через десять. Давай встретимся на Хай Стрит у "Джорджа". И, кстати, самое время перекусить.

Он похлопал Келлера по плечу, затем повернулся и с озабоченным видом направился обратно к своим обломкам.

Келлер вернулся к машине, запер ее и пошел пешком к Хай Стрит. Полисмен смотрел ему вслед, озадаченно потирая щеку. "Келлер. Точно, Дэвид Келлер. Я уже узнал его. Он был вторым пилотом на этом самолете. На этом самом. И он единственный, кому удалось спастись. И при этом без единой царапины. Он единственный, кто уцелел".

Келлер взял пиво и сел за столик в тихом закутке. Бармен лишь мельком взглянул на него, и уже за одно это Келлер был ему благодарен. Прошедшие четыре недели были заполнены сплошным кошмаром расспросов, инсинуаций, испуганных лиц и прерванных на полуслове разговоров. Его коллеги и руководство "Консула", авиакомпании, в которой он работал, оказались людьми вполне деликатными и понимающими, за исключением нескольких человек, смотревших с каким-то странным подозрением. К тому же и газеты сыграли здесь свою роль; просто авиакатастрофы, даже такой драматичной, им было явно недостаточно. То, что человек вышел из этой ужасной переделки без единой царапины, к тому же в абсолютно целой одежде, преподносилось ими как чудо. Тщательное медицинское обследование не выявило у него никаких внутренних повреждений, никаких ожогов; нервы его тоже оказались в полном порядке. В сущности, его физическое состояние можно было назвать превосходным, если бы не одно обстоятельство – амнезия. Она охватывала события как самой катастрофы, так и непосредственно предшествовавшие ей. Врачи сказали, что это, конечно, последствия шока, и что когда его разум достаточно окрепнет для того, чтобы вспомнить, вернее, чтобы позволить ему вспомнить, тогда память снова вернется к нему. Однако может случиться и так, что его разум так никогда и не окрепнет в достаточной степени.