– А, Харри Тьюсон. Но я боюсь, он сейчас занят, сэр.

Вы, что, хотите взять у него интервью? – Он вопросительно взглянул на Келлера.

– Нет, я его друг.

Полисмен вздохнул с облегчением.

– Ну, ладно. Посмотрю, что я смогу для вас сделать.

Он повернулся и пошел по полю в сторону самолета, Келлер смотрел ему вслед. Отойдя шагов на пятьдесят, полисмен обернулся.

– А как мне сказать, кто его спрашивает?

– Келлер. Дэвид Келлер.

Полисмен на мгновение застыл как вкопанный. Келлер ясно видел выражение недоумения на его лице. Затем он повернулся и двинулся дальше, хлюпая по грязи резиновыми сапогами. Наконец он добрался до группы людей возле развороченного и выпотрошенного фюзеляжа и наклонился к ним. Пять голов разом повернулись в сторону Келлера. Одна из фигур выпрямилась и, отделившись от остальных, быстро направилась к Келлеру с поднятой в знак приветствия рукой. Полисмен плелся шагах в пяти позади.

– Дэйв, какого черта тебе здесь понадобилось? – Тьюсон улыбался, но улыбка у него получилась какой-то натянутой. Однако рукопожатие было теплым, дружеским.

– Мне нужно поговорить с тобой, Харри, – сказал Келлер.

– Ну, конечно, Дэйв. Только тебе не следовало являться сюда, ты же знаешь. Я думал ты в отпуске. – Он снял очки и стал протирать их скомканным платком, продолжая внимательно вглядываться в лицо Келлера. Келлер криво усмехнулся.

– Официально, да. А неофициально – меня отстранили.

– Что? Ну, я думаю, это не надолго. Впрочем, тебе лучше знать, когда они могут попросить тебя снова сесть за штурвал после такой катастрофы.

– Они уже пробовали. Только из этого ничего не вышло.

– Но тогда еще слишком рано.

– Нет. Все дело во мне. Это я настоял.

– Но после того, что тебе пришлось пережить, конечно, нужно какое-то время, чтобы твои нервы пришли в норму.

– Дело не в нервах, Харри. Дело во мне самом. Я просто не могу летать. Я не могу сосредоточиться.