Казалось бы, их интерес должен поостыть – ведь с момента происшествия прошло уже четыре недели. Так нет же, от этих репортеров не так-то просто отделаться, во всяком случае, пока идет расследование. Он и не предполагал, что оно займет столько времени. Вы просто находите "черный ящик", или как он там у них называется, и тот сообщает вам, что произошло и почему. А они перепахали все окрестности, особенно Южный Луг, примыкающий к Хай Стрит, подбирая то там, то здесь какие-то обломки. Они даже прочесали дно маленькой речушки, вытекающей из Темзы и проходящий по краю Южного Луга. Они нашли там несколько тел, выброшенных, по всей видимости, при взрыве и перелетевших через дорогу прямо в реку. И другие тела, выпавшие из самолета еще раньше. Боже, это было ужасно! Целых три дня они подбирали разбросанные повсюду тела или то, что от них осталось".

– Сюда нельзя, сэр, – строго сказал полисмен, подходя к Келлеру. Тот остановился и, не обращая внимания на его слова, продолжал смотреть поверх его плеча на простирающееся за ним поле. Там были видны обломки самолета, вернее большая часть того, что от него осталось. Огромный почерневший и сплющенный фюзеляж с развороченным брюхом, искореженный и жалкий. Все внутренности из него уже забрали в лаборатории для восстановления, исследования и проверки. На поле видны были также передвигающиеся фигуры людей. Время от времени они наклонялись, что-то подбирали с земли или рассматривали какие-то следы на ней, и это их мрачное занятие как-то странно контрастировало с холодным солнечным днем, с зеленью поля и тишиной вокруг.

Констебль пристально разглядывал Келлера.

– Простите, сэр, но вам сюда нельзя, – проговорил он снова. Келлер оторвал наконец взгляд от поля и посмотрел на полисмена.

– Мне нужен Харри Тьюсон, – сказал он. – Он один из тех офицеров, что занимаются расследованием.