— О, — сказал журналист. — Боюсь, успею. Творческая командировка может длиться годами, коллега…

— Среди сталкеров не выкают, Дэн, — сказал Матадор.

— Лады, тореро, — сказал Майский. — «Пустое „вы“ сердечным „ты“ она, обмолвясь, заменила»…

— Но, с другой стороны, «на грош любви и доброты, а что-то главное пропало»… — рассмеялся Матадор.

— Бывший кээспэшник! — рассмеялся и журналист.

— Точно, — сказал сталкер. — Но ниша барда в Зоне, увы, занята. И пальцы отвыкли. Которые остались. А от кого же скрывается Дэн Майский? Ведь вы… Ты же скрываешься, парень!

— Тебя не обманешь, — сказал Дэн. — Этот идиот Майский написал о давосских событиях книжку. И назвал — вернее, рекламный отдел издательства назвал — эту книжку «Акулья уха»…

— Какой цинизм! — вскричал Матадор. — За это надо выпить! «Клонтарф» как-то очень быстро всосался весь, и Мыло, страдая, потащил из мешка бутыль чего-то домашнего.

— А за что же тебя Большой так возлюбил? — спросил Матадор. — Ты про него хвалебную статейку тиснул в «Правде» — или какая газета у вас нынче самая главная?

— Да нет, — сказал Майский. — Просто та девочка из «Коммерсанта» дочкой ему приходится. От первого брака.

— Наталка, матери её трясця! — восхитился Мыло.

— Именно. Наталья Теодоровна. Ох, я ведь чуть в зятья папе её не угодил, да бог миловал…

— Это точно, — сказал Матадор. — Нет, лучше бы мы с этой отравы начали, а вискарём заполировали. Потому что русский человек задним умом крепок, а хохол, видимо, — передним!

— Кстати, — сказал Майский. — Как у вас получают кличку?

— О, это целый ритуал! — оживился Майский. — Соискатель выходит на открытое место в сопровождении двух поручителей. Наша крыша как раз подходит. Потом неофит поворачивается в сторону АЭС и троекратно кричит: «Зона-старуха, дай кликуху!» На третий раз Зона непременно отзовётся. Устами, точнее, рылом ближайшей псевдоплоти. Эти бывшие хрюшки обожают воспроизводить человеческую речь, иногда целыми фразами…