— Encierro начнётся в шесть, — сказал Хуанито. — Сеньора Алисия, вы разрешите мне посмотреть encierro с вами на балконе?

— Хуанито, твой английский стал гораздо лучше, — сказала Элис. — А что такое encierro?

— Это когда быки побегут, — сказал мальчик. — И сеньор Маркос. И знаете, сеньора Алисия, все парни мне завидуют, потому что сеньор Маркос останавливается в нашем доме…

— Гнусный льстец! — воскликнула Элис. — Ваше предприятие перейдёт в надёжные руки, сеньора Ампаро. Ладно, чёрт с ним. Не стоит менять привычки из-за какого-то кризиса…

Они с Марком приехали в Памплону часа два назад, но город не спал — на улицах и на Plaza de la Constitucion играли десятки маленьких оркестров и один большой — военный. Улицы были запружены толпами танцующих. Конечно, День святого Фермина не мог потягаться с карнавалом в Рио-де-Жанейро, но только по масштабам, а не по накалу страстей.

Памплона — маленький городок, и его жители мгновенно потерялись в нахлынувшей орде туристов.

Небо освещалось непрерывным фейерверком. Дико гремели негритянские барабаны, завывали флейты и, кажется, даже волынки. Любой хэви метал потерялся бы в этом хаосе звуков…

— Нечего бездельничать! — сказала хозяйка. — Ступай вниз, у отца много дел в кафе. Помочь вам, сеньора Алисия?

— Не нужно, — сказала Элис. — Лучше принесите кофе. Ваш знаменитый кофе! Как я мечтала о нём!

— Это потому что в Америке пьют не кофе, а помои! — с гордостью сказала хозяйка и, тяжело переваливаясь, прошла к двери.

Элис присела на кровать и закрыла глаза. Их автобус пришёл в Памплону с большим опозданием, потому что по дороге то и дело приходилось останавливаться — патрули «гуардиа сивиль» искали очередных баскских террористов.

За окном пронзительно свистели флейты, так что выспаться всё равно бы не удалось.

Дверь распахнулась, и в комнату влетел Хуанито: