Солнечным сентябрьским днем на пороге квартиры моих родителей возник Марек с женой и сыном. Меня дома не было, но мама всегда радовалась Басе, только отец смотрел удивленно, будто увидел их впервые. Мальчик сразу же занялся коллекцией железных машинок, которая с давних пор стояла на полке над моей кроватью. Придя с работы, я повесил в прихожей куртку, поставил портфель и вдруг увидел их всех за круглым столом, недавно вернувшимся на свое место после реставрации; они сидели, склонившись над чашками ароматного кофе. У ног взрослых играл маленький Томек, У-у-у-у, говорил он автомобилям, «принц Генри Уоксхолл»

На Басю я всегда смотрел с удовольствием, у нее такие смеющиеся глаза, светло-карие, почти желтые, а из-за короткой стрижки она со своей стройной фигуркой похожа на озорного мальчишку. Когда-то… да, ведь это я когда-то их познакомил: мы поехали тогда с Басей к морю, и там был Марек, потом они уехали, интересно, что они наговорили родителям в мое отсутствие? Мы лишь обменивались открытками по праздникам. Приятели из Пилы? Но я любил их обоих, да-да – обоих, и уже столько лет, не о чем вспоминать. Рядом возвышался Марек, уже лысоватый, с бородой, как у раввина, закрывавшей смешной маленький рот, который я помнил еще по школе, теперь его не было видно в гуще вьющихся волос. Мы ехали мимо, сказала Бася, и зашли, чтобы захватить всех вас с собой: у наших друзей – ты с ними, Анджей, когда-то у нас познакомился, Рыбаковские, что? не помнишь? они живут на Жолибоже – будет концерт, они там организовали студию и пригласили парня, который играет на кейборде, говорят, делает фантастические вещи. Вы тоже должны, непременно, и моя мать, которая начала уже было отнекиваться: это только вы, молодые, вдруг улыбнулась в ответ на Басину улыбку и сказала: хорошо, только я должна переодеться.