Отец, хочешь не хочешь, тоже встал и поплелся в другую комнату, где стоял большой платяной шкаф. А потом бочком прошмыгнул в ванную, чтобы мы не успели разглядеть его в просвете коридора, будто стеснялся своей наготы, хотя ему не хватало только галстука и запаха «Old Spice», им он пользовался еще в те времена, когда это был дефицит из «Певекса».
Вообще-то мы приедем слишком рано, сказал Марек уже во дворе.
Солнце стояло над парком как зачарованное, предзакатное солнце позднего лета, думал я, вдыхая теплый воздух, может, пройдем одну остановку, хорошо на улице, сказала мама. И мы степенно двинулись, как когда-то ходили всей семьей в костел, когда еще жива была бабушка, – той же дорогой: мимо портняжной мастерской, где сейчас открыли компьютерный магазин, потом мимо кондитерской, как и всегда распространяющей запах какао, потом под железнодорожным мостом. Бася вела за руку Томека, как она чудесно выглядела в этой роли, серьезно кивая в ответ на его детские рассуждения об автомобильчике, который он гордо сжимал в кулаке, а Марек тем временем о чем-то расспрашивал отца: наверное, о том, давно ли он тут живет и как все это выглядело раньше. Для отца не было лучшей темы, он оживился и, если бы не поддерживал под руку мать – то ли помогая ей, когда нужно сойти с тротуара или плита вдруг качнется под ногами, то ли за нее держась, – могло показаться, что, разглагольствуя, он не обращает на нее внимания.