- В дыру? - озадаченно спросил я.

- Ну, в нору...

- Ты что-нибудь понял, Хаскинс? - сказал я.

- Я понял, что мы должны найти этого старикана и увезти его отсюда. А дыра там, понимаешь, или нора, мне совершенно все равно.

- А эти? - показал я на кочевников.

- Они доедут сами, - безапелляционно заявил Хаскинс. - Вызови базу, пусть их встречают, наверное, уже есть свободные машины.

Я вернулся в бронеход и вызвал Баггинса. Его голос был хриплым и злым: они попали в самую бурю, до базы еще ехать и ехать, а продвигаются они очень медленно. Но два бронехода с базы уже посланы к нам, так что все в порядке.

Я рассказал ему про старика. Он тихонько выругался, а потом приказал немедленно ехать за ним, забрать со всеми пожитками и расспросить хорошенько, что это за "живой" песок.

- Понял, - ответил я и махнул Хаскинсу.

Тот проводил взглядом медленно удалявшуюся повозку и полез в машину. Запуская двигатель, довольно замурлыкал.

Кончилась остановка, подумал я.

Через десять минут мы уже разыскали жалкую лачужку, полускрытую среди песчаных холмов. Старик вышел на шум мотора, приставил руку к глазам. Заметив нас, растерянно затоптался на месте, но быстро успокоился, оперся на палку и принялся с любопытством рассматривать. Он был очень старый и очень худой, одежда висела на нем мешком, кожа на лице и руках была бурой и иссеченной мелкими шрамами - следами от ударов песчинок. В глазах его светилось беспокойство, но внешне старик никак его не проявлял, стоял в непринужденной позе и был готов ко всему.

Мы подошли, и Хаскинс начал с места в карьер:

- Зачем остался здесь? Надо было идти вместе с женщиной. Мы приехали, чтобы тебя забрать. Нужно уходить в безопасное место. Собирайся.

Старик молчал. Он медленно соображал что-то свое, шевеля губами. По всему было видно, что он не понял Хаскинса.