Крэл ожидал всего, только не этого. Никогда ему не приходила в голову мысль, что капелька пробужденного им в гиалоскопе фермента при каких-то условиях может вызвать явления глобального порядка. А Нолан продолжал:
- Но главное не в этом. Решая вопрос, будить ли эту силу, мы должны учитывать и другое: сумеем ли сдержать то страшное, что еще живет в людях?
Нолан поднялся, рассеянно оглядываясь. Терраса была пуста. Кроме их столика, нигде не горели теплые огоньки ламп. Звездная ночь выдалась не по сезону холодной, и он зябко стянул на груди борта пиджака. Крэл понял, как измучен Нолан, как трудно ему сейчас. Захотелось быть участливей, сказать о своей готовности помочь, но не то от смущения, не то из-за ложного стыда, он так и не сумел произнести нужных в такую минуту слов. Да этого и не потребовалось. Нолан, словно что-то внезапно распрямилось в нем, опять ожил, стал привычно подтянутым и уже ясными, чуть задорными глазами смотрел на собеседника.
- Значит, искали, говорите? Пытались установить, кто заказчик. Не нашли?
- Не нашел.
- Вы получаете ежемесячный энтомологический справочник?
- Да, конечно.
- Просматриваете его внимательно?
- Если говорить откровенно - нет, - немного помедлив, ответил Крэл и подумал, что Нолан не упускал ничего, учитывал в его работе, даже частности.
- Вы не пытались, Крэл, обстоятельней заняться энтомологией?
- Пытался, - вздохнул Крэл. - Безуспешно. Если бы удавалось вызывать сдвиги синтеза фермента при облучении каких-нибудь других животных, я бы вовсе оставил возню с насекомыми. Терпеть не могу насекомых. Любых. Все они вызывают у меня гадливое чувство, а некоторые, признаться стыдно, отвращение, порой просто боязнь.