Когда поднялись еще выше, дождь сменился снегом. Крупные хлопья оседали на одежде, на лицах, на крупах коней, землю покрыл тонкий белый полог.

День далеко перевалил за половину, когда Белич свернул с тореной дороги на узкую тропу.

– Зачем? – спросил Ярослав.

– Там же Иной! Нам не пройти, – ответил купец, оглянувшись.

– Мне все равно, с какой стороны освобождать обоз, – Отдавший Душу пожал плечами. – Если мы будем пробираться к твоим, то только потеряем время. Поехали прямо.

– Да, ты прав, – смутился купец. – Я не подумал.

Миновали место, где скалы образовывают настоящий тоннель, такой, что только одной телеге и проехать. Серые гладкие стены возносились на недосягаемую высоту и лишь далеко вверху виднелось серое, безжизненное небо, сыплющее снегом, словно прохудившаяся подушка – перьями.

Вскоре скалы разбежались в стороны, слева открылась пропасть, до Ярослава донеслись голоса.

– Еще далеко? – спросил он, повернувшись к Беличу.

– Нет, подъезжаем, – сверкнул тот зелеными глазами. – А что?

– Я слышу разговоры, – равнодушно ответил Ярослав.

– Похоже, это мои люди, – купец недоверчиво скривился. – Но они еще далеко! Как ты можешь слышать?

– У Отдавших Душу хороший слух.

Купец дернулся. Видимо забыл, кто едет рядом с ним, а теперь вспомнил.

Далее ехали молча.

Обоз открылся за поворотом, до Ярослава донеслись запахи дыма и варящейся каши, и в тот же миг Белич остановился.

– Вот она, – прошептал он, поднимая руку.

Но Ярослав и сам увидел пещеру. Червячной норой выглядела она в теле скалы и тянуло из нее тошнотворным запахом. Что самое странное, запах был незнакомый. С родичами этого Иного Ярославу сталкиваться не приходилось.

В обозе их заметили, там поднялись крики, галдеж. Люди побежали навстречу вернувшемуся предводителю, но у определенного места замирали, боясь шагнуть вперед.