Он положил мне руку на плечо, и она была как живой теплый мост через пропасть, отделяющую меня от других людей. Я думал в ту минуту: "Разве и раньше я не был островом? Дрейфующим островом. Островом среди островов и льдин. Мы мешали друг другу, потому что острова должны дрейфовать в некотором отдалении один от другого..."

- Я могу считать, что вы согласны? - как бы вскользь спросил он, а затем уже произнес другую фразу, фразу основного текста: - Значит, мы поняли друг друга.

Сегодня меня начали готовить к пребыванию на острове. До полусмерти утомили анализами. Несколько часов я находился в шлеме - снимали записи биотоков мозга, энцефалограмму, эограмму, мнемобиограмму и еще бог весть что. Составляли генокарту и энергокарту организма, потом отдельно энергокарты и эограммы рук и ног, которые будут управлять автономными приборами.

Через два дня самолет отвезет меня туда, где я найду покой и стану самим собой - островом в открытом море.

Тогда и сообщу вам, на какой адрес мне писать.

Всего вам доброго.

Борис

ПИСЬМО ТРЕТЬЕ

11 мая

Здравствуйте, родные!

Уже несколько дней я на острове. Море ласкает мои руки, перебирает волосы. Волны плещутся у моих щек, у губ, у лба, выгибают упругие ласковые спины под моими руками, мурлычут, трутся о ноги, лижут ступни. Пена прибоя освежает меня, вливает силы и спокойствие. А иногда встают волны на задние лапы, - и тогда видно, какие они могучие, - встряхивают гривами, окатывая остров и меня мелкими брызгами. Раньше я и не знал, сколько силы могут дать человеку бушующие волны, не знал прямой зависимости между силой и спокойствием.

С островом я слит нераздельно. У меня такое ощущение, что его береговые линии стали очертаниями моего тела, что его бухты - это изгибы моей шеи. Когда прибой наполняет водой гроты,, тело мое тяжелеет, когда волны, с шипением отступают, приходит облегчение.