- Думаю, что лучше меня никто в мире не стреляет из пистолей, - не без хвастовства произнесла девушка, - но больше всего я люблю шпагу.

Она достала шпагу из ножен, и клинок со свистом разрезал воздух.

- Вы, моряки, редко оцениваете достоинства прямого клинка, - уверенно заявила она. - Погляди на себя с этой уродливой неуклюжей саблей. Я успею несколько раз проткнуть тебя, прежде чем ты поднимешь саблю для удара. Вот так!

Она сделала стремительное движение, и на землю упала прядь моих волос.

- Осторожнее обращайся с оружием, - сказал я, когда ко мне вернулся дар речи. - Побереги свою отвагу и ловкость для встречи с врагами. А сабля - отличное оружие для честного человека, который не привык к вашим французским штучкам.

- Роджер О'Фаррел знает цену шпаге, - сказала она. - Сердце радуется, когда слышишь, как она поет у него в руке, и видишь, как он накалывает на нее врагов, как на вертел.

- Идем, - коротко отозвался я. Меня снова покоробила ее грубость, и мне вовсе не хотелось слышать ее восхваления в адрес неизвестного мне пирата О'Фаррела.

Молча мы прошли скалы и ущелья и по густому лесу добрались до холма, выходившего на берег. Спустившись по его склону, мы подошли к лодке, которую действительно никто не сторожил.

Вокруг стояла такая тишина, что в ушах звенело. Солнце клонилось к закату и висело на западе, как окровавленный диск, птицы давно умолкли, и даже ветер совсем стих и не шелестел листвой.

Мы подошли к лодке и собрали себе узелок с хлебом и мясом. Мои пальцы дрожали от напряжения и волнения, пока мы снова не оказались на холме, - я был уверен в том, что пираты вернутся к лодке до темноты, а солнце уже заходило.

Только я об этом подумал, как раздался выстрел, и пуля обожгла мою щеку. К нам бежали Майк Донлер и Билл Харбор, выкрикивая на бегу проклятия и угрозы. Они заметили нас, возвращаясь к лодке, и теперь легко настигли прежде чем мы успели опомниться.