Мы с Колей ретировались, морально вернувшись в состояние повышенной боевой готовности. Прихватили с собой только пару бутылок водки да отломили кусок пирога с осетриной. Килограмма на четыре, не больше. В хижину не пошли, а обосновались в какой-то уютной пещере, которую приметили накануне, и потёк у нас суровый, нелицеприятный мужской разговор.

- Коля, у тебя мигалка есть?

- Была два года назад.

- Отобрали?

- Не, сам отказался.

- Врёшь!

- Вот те крест! Нутром чую, скоро нас по этому признаку будут отправлять в лучший мир. А чутьё меня ещё никогда не подводило.

- А что там у тебя? Нефть?

Коля задумался, как будто его ответ мог содержать важную государственную тайну.

- Видишь ли, Петя, - созрел он, наконец. - Я поставляю «Газпрому» и прочим полезным компаниям всякую мелочь.

- Например?

- Ну, каски там, валенки, туалетную бумагу...

- Не хило. То есть ты практически полстраны обуваешь.

- Можно сказать и так.

- Это очень серьёзные деньги, - сделал вывод я.

- И это ты мне говоришь?

Мы выпили, закрепив обоюдное понимание.

- А скажи мне, Коля, - продолжил допрос я. - Ты справки об этой долбаной тур-фирме навести удосужился? Прежде чем путёвку покупать? По базе какой-нибудь фээсбэшной их пробил? А? Ты ж олигарх, мать твою!

Коля погрозил мне пальцем, испачканным в жирной рыбе.

- Не гони волну, приятель. Это они мне и дали наколку.

- Кто?

- Ну, ФСБ. Они их как раз крышуют.

- То есть что ты хочешь этим сказать? Мы в шоколаде, что ли?

- А вот этого я теперь уже не знаю. Моей вере в светлое и доброе нанесён непоправимый ущерб.

Колины глаза наполнились гламурными слезами, и я поспешил его успокоить, как мог — поцеловал в лоб и, ухватив за шкирку, встряхнул.

- Ты случайно не рассматривал события последних дней с свете теории рейдерского захвата твоего бизнеса?