„Собственно, – подумал президент, опуская руку, – эти острова теперь уже вряд ли опасны для нас. Со времени вылазки тех остолопов наша кожа основательно задубела".

Он почесал спину, на которой длинные выступы позвонков срослись в острый гребень, затем живот и ноги. С удовлетворением ощутил, сколь крепка его толстая кожа, почти недоступная не только для укусов вшей и царапин, наносимых ногтями, но даже для зубов крокодилов с крокоферм. Все человечество, и южное, и северное, давно уже могло похвастать толщиной эпидермиса, достигающей четырех или пяти сантиметров, из-за чего пришлось, наконец, отменить ставшие совершенно бесполезными телесные наказания. У всех, включая крокодилов и ослов, были теперь острые, колючие хребты, поэтому никто ни на ком уже не ездил и не норовил ударить в спину, что в значительной мере способствовало нравственному возвышению жителей острова. Неудобство заключалось лишь в том, что на ослах нельзя было ездить без седла, да и конструкция седел значительно усложнилась. В то же время стало легче управляться с крокодилами: ухватившись за один из отростков подлиннее, было весьма удобно всаживать им нож в горло.

„Да, вряд ли это нам сейчас угрожает, – подумал президент, взглянув в последний раз на острова. – Толстую шкуру и колдовство не берет… Только не надо реформ, боже упаси! А то неизвестно что еще взбредет в голову моим подданным. Табу, оно и есть табу".

Довольный итогом своих размышлений, президент улыбнулся и повернулся к океану спиной. Внизу, в долине, раскинулось селение южного человечества, на которое он взирал с отеческой заботой. В этих краях ураганов давно уже не было, и хижины стояли целехонькие среди песков и камней.