Она подошла на расстояние примерно десяти метров. Сила психического оружия не зависела от расстояния – здесь зов оставался столь же сильным.

– Эй, ты, уродина! – крикнула она. – Отдай мою одежду!

Осьмирук молчал.

– Не притворяйся, я давно знаю, что ты умеешь говорить. Или ты не понимаешь приказов?

– Понимаю, – приятным мужским голосом ответил осьмирук, на чистейшем межгалактическом, без всякого акцента. Джонкина сразу ощутила толчок и сделала еще шаг вперед.

– Почему ты меня отпустил?

– Не мог, – ответил осьмирук.

– Биология не позволяет или слаб стал на старости лет?

– Не мог без твоего желания.

– Желания даже на земле не спрашивают.

– Я старомоден, – ответил осьмирук таким голосом, что Джонкина совсем потеряла голову.

– Я думала, что ты изнасилуешь меня трижды.

– Только если ты попросишь.

– А я и попрошу, – сказала Джонкина и попросила.

Следующую неделю она прожила с осьмируком, не выходя из пещеры. Осьмирук оказался таким любовником, какого Джонкина не видала даже во сне. А сны она обычно принимала лекарственные, с эротической подпиткой. В ее снах бывало все, что только изобрели на земле. Но эта неделя была неземной – Джонкиной даже некогда было поговорить. Осьмирук любил руками, и руки его могли принимать любую форму. Наконец, наступил момент, когда она устала. Зов все еще звучал, но не заглушал остальных звуков жизни. Она стала замечать, что спит голая в пыли и очень испачкалась, что в углах пещеры куски костей, а под потолком паутина. Она попробовала было наломать веток для веника и подмести, но не смогла оторвать ни одного прутика. Растительность на Безо была слишком прочной. Яд переставал действовать, взгляды разошлись, поцелуй окончился, оставив вкус чужих губ, последний удар колокола затихал. Она снова обрела дар речи.