– Слушай, – сказала она, – это было так хорошо, что если ты сейчас начнешь меня морозить и обливать кипящим маслом, я не обижусь.

– Здесь нет ни масла, ни холодильников.

– Ты врешь, толстунчик, я сама исследовала образец женщины, которую ты замучил сто сорок лет назад.

– Позволь, я объясню тебе кое-что, – сказал осьмирук. – Я никого не убиваю, потому что на этой планете вообще невозможно умереть.

Джонкина задумалась.

– Ты хочешь сказать, что Безо – планета бессмертия?

– Как и любые другие, заселенные жизнью.

Джонкина вспомнила несминающуюся и нервущуюся траву.

– Да, расскажи мне еще. А как же Земля?

– Кроме Земли. Развитие жизни на вашей планете сразу пошло в неправильную сторону – в сторону смерти. Случился сбой в законах природы и родился злобный урод – ваша жизнь не исчезла, но оказалась предельно изувеченной. Ваша планета творит миллиарды копий живых существ и сразу же их убивает. Она сжирает сама себя. Согласись, что это страшно. Любые другие планеты рождают, не убивая.

Тебе никогда не казалось, что смерть не нужна?

– Нет, – ответила Джонкина, – это очень спорно.

– Что твоя смерть не нужна.

– Пожалуй. Но если большой не пожирает малого, а малый еще меньшего, то как же эволюция? Или она тоже не нужна?

– Каждый организм может не умирая развиваться как ему угодно – так же как ты развилась из младенца. Если бы ты эволюционировала миллиард лет с той же скоростью, что первые три года жизни, кем бы ты стала?

– Волосатой горой.

– Я имею ввиду не габариты.

– Не знаю, – ответила Джонкина. – Я не знаю, кем бы я стала. Но я попробую узнать, потому что теперь собираюсь прожить долго. Мне есть что помнить и есть куда идти. Ты меня многому научил, но не руками и не словами. Только тем, что ты есть. Ты вечен, милый?