– Ты еще не понимаешь. Смерти нет и мы не можем убить. Убиваете только вы. Для нас нет ни боли, ни насилия, ни власти, ни злости. Мы можем только любить – и тоже гораздо лучше вас.

– Я заметила, что лучше, – сказала Джонкина, – можно, когда я уйду, я возьму одну из твоих рук? Я буду вспоминать тебя и прикладывать ее к своему телу.

– Но она не станет любить без меня. Она сможет только хватать и держать.

– Хватать и держать… – задумалась Джонкина, – ага, я понимаю. А почему ты повесил ту стрелку с космосе и зачем ты ловишь людей?

– Я играю, – ответил осьмирук, – ведь это же весело, правда?

– Еще бы. А кости и черепа?

– Оптическая иллюзия.

– Здорово. Это как аттракцион. Было очень похоже.

Весь следующий день Джонкина занималась физическими упражнениями, восстанавливая форму. Когда к вечеру осьмирук крепко уснул, она надела набедренную повязку, взяла одну из ладоней и положила ее в опустевшую сумочку из-под энегтабов. Потом отправилась в путь. К рассвету она была на корабле.

Рука, которую она везла с собой, была незаменимым оружием, которое стоило бы применить в некоторых деликатных целях. Руку невозможно уничтожить. Она будет находить кого нужно, хватать кого нужно, держать кого нужно и тащить куда нужно. Такую руку можно применить даже для президентского переворота, чтобы захватить власть в какой-нибудь маленькой стране. А можно просто продать за кучу миллионов. Если все обойдется, – решила Джонкина, – это станет моим последним полетом. Обоснуюсь где-нибудь в диком месте и буду охотиться на носорогов или слонов. Отличная старость. Она крепко уснула, даже не приняв секс-таблетки – эротики ей уже было достаточно. Ей снились пластилиновые облака над каменными валами, снилось что-то из детства, брошенное на экран настоящего – какие-то драки и разборки из-за денег. Родина, детство и деньги – что может быть лучше? От всего этого было так тепло, что она стонала во сне.