На южном материке стояла осень, и листья осыпались днем и ночью, днем и ночью, большие листья больших деревьев. Под утро палая листва покрывалась холодным белым налетом, состоявшим из кристаллической воды. Неуправляемый ветер дул без всякого расписания. Никто не зажигал ночами искусственные звезды и перед сном Джонкина надевала черные очки, чтобы не видеть провала космоса прямо над головой. Иногда ветер становился таким холодным, что Джонкина зарывалась в кучу листьев и спала несколько часов, согреваясь. Тогда ей снилась родина, пластилиновые облака и летающие клетки с птицами и стрекозами внутри. На Безо птицы и стрекозы летали без клеток. Иногда становилось тепло и воздух наполнялся благоухающими светлячками. Осьмирука Джонкина еще не нашла, но уже чуяла его близость и видела его следы: сломанные ветви, примятую траву, запах, царапины когтей. Проснувшись на третье утро, она увидела и его самого.

Зверь был похож на уродливую морду, перекатывающееся на множестве конечностей. Морда имела два глаза, короткий нос, шерсть на макушке. Две пары клыков просто ужасающей длины. За всем этим тянулся, вроде бы хвост. Время от времени осьмирук вскидывал лапы и разбрасывал нечто, напоминающее хлебные лепешки. Джонкина затаилась и приготовила, на всякий случай абсурдизатор.

Осьмирук прошел на расстоянии метров сто от нее. Похоже, чудовище не обладало хорошим чутьем.

Когда осьмирук удалился и переплыл реку, громко хлюпая, ныряя и плескаясь как утка, Джонкина решила поискать одну из выброшенных лепешек. Для этого она выстрелила зонд и зонд просканировал местность. Однако, ничего интересного зонд не обнаружил. Наверно, это его способ испражняться, решила Джонкина и пошла к реке, чтобы проследить след осьмирука до самого логова. Она собиралась выследить зверя, убить и привести на землю по частям, чтобы там сделать чучело.