Так всегда и поступают охотники. Некоторые едят свои трофеи, но только из любви к традиции – ни одна инопланетная тварь пока еще не была вкусной. Все с пластмассовым привкусом.

Она оглянулась, чтобы оценить расстояние до ближайшего прикрытия, и сразу поняла, что оказалась в ловушке. Высокая влажная трава, примятая ее ногами, распрямлялась и луг принимал нехоженный вид. Так не ведет себя настоящая трава и, значит, это все же техническая планета, маскирующаяся под примитивную биологию. А создать все эти точные подобия трав, вод, деревьев и облаков под силу лишь очень мощному противнику.

Ничего, и не такое видала, – подумала Джонкина и нагнулась, чтобы сорвать травинку для анализа. Травинка оказалась удивительно прочной. Джонкина намотала ее на палец и дернула. Никаких сомнений: сорвать травинку невозможно.

Скорее всего эти зеленые гибкие пластины размещены в грунте как идеальный капкан – стоит им опутать мои ноги, и я никуда не денусь. Ничего, ничего, – подбодрила она себя неуверенно. Она не знала что делать. Можно просто идти к краю луга, но ни одно чудовище, построившее такой совершенный капкан, не позволит жертве уйти. Можно выжигать траву на своем пути и так продержаться час или два – а что если вся трава на Безо такая? Хозяин не спешит, еще бы, паук поймал единственную букашку за сто сорок лет – самое время с нею поиграть. А это значит, сейчас начнется следующая серия.

Джонкина совсем не боялась смерти. Она не имела ничего такого, что жаль уносить с собой в могилу: ни воспоминаний, ни надежд, ни невысказанных слов, ни целей, оставшихся недостигнутыми. Было лишь одно дело и, если умереть сейчас, оно останется болтаться, как обрубленная по локоть рука. Джонкина хотела убить осьмирука или хотя бы сделать этой твари очень больно. Еще больнее чем очень.

А потом заморозить и сварить в масле – но это вряд ли получится.

Она как раз размышляла о вариантах боли, когда инстинкт заставил ее остановиться.