Молекулярный распылитель произнес тихий «пых» и листья исчезли. Под ними пряталась совершенно настоящая, до ужаса реальная кисть человеческой руки, с растопыренными пальцами, ладонью кверху. Джонкина видела немало кусков тел, но этот был особенным. Он гипнотизировал, к нему хотелось прикоснуться, хотелось, чтобы пальцы сжались, крепко схватили тебя и не отпускали. Хотелось приложить эту руку к себе, к своей шее… Джонкина едва сдерживалась.
Ладонь была мужской, мозолистой и очень большой. Возможно, слишком большой для человеческой ладони. Раза в два больше ее маленькой женской ручки. Ногти грязные и длинные. Джонкина уже нагнулась, собираясь поднять этот предмет, когда следующий порыв ветра поднял листья и обнажил еще одну ладонь, невдалеке.
Обе были одинаковыми, то ли левыми, то ли правыми, но больше пальцы торчали в одну сторону, как никогда не бывает с руками человека, одного человека.
Ближайшая к Джонкиной ладонь двинула пальцами, схватила пролетающий лист и натянула его на себя, спрятавшись. Почему бы и нет? – громко сказала Джонкина и выпустила в нее заряд, распыляющий на молекулы.
Но эта штука явно состояла не из молекул. Джонкина применила энтропийный выр, и тот не сработал – ладонь, видимо, не имела никакой внутренней структуры. А шкала абсурдизатора показывала абсолютную абсудрность и сделать ладонь еще абсурднее явно отказывалась. Джонкина начала пятиться.
Следующие два часа ничего не происходило. Джонкина ушла километров на шестнадцать по прямой и стала успокаиваться. Возможно, эти фокусы рассчитаны не на человека. Слишком большие затраты на таких вредных козявок, как мы. Но рука ведь человеческая? – тогда почему меня отпустили?