— Но движение то заканчивалось!

Все выглядело более, чем странно.

— В крайнем случае взял бы такси…

— Ночью?! До Барыбино?!

— Это мои проблемы…

Возразить было нечем. Тем не менее ложь оставалась ложью.

Он уже решил для себя:

«Этого заявления не будет…»

Тем более с его подачи — начальника вокзального розыска.

«Иначе уголовное дело. Верняк. Искать кошку в комнате, где ее не было…»

— Я понимаю…

Отбиться от заявления выглядело делом непростым.

«Мужик серьезный. Бог знает, кому направит свою телегу…»

Вернулись в Линейное Управление. Тут все оставалось попрежнему. Дежурный отсутствовал, телефоны молчали.

— Что Качан?

— Не звонил, — помощник все еще занимался протоколом.

Отсутствие известий от Качана настораживало.

«Что-то произошло…»

Прошли в кабинет. Потерпевший подвинул все тот же стул, напротив Игумнова, сел:

— Заявление я должен отдать на регистрацию дежурному? Или вам?!

Он догадывался или знал о главном смертном грехе милиции — там не оченьто регистрировали преступления, раскрыть которые были не в состоянии боролись за высокий процент раскрываемости.

Если они делали это грубо и неосторожно, их выгоняли как нарушителей законности а, если регистрировали все подряд, но не могли обеспечить высокий процент, от них все равно рано или поздно тоже освобождались.

«Во всем мире отказались от игры в цифры. Кроме нас…»

Недавно вновьназначенный министр — без года неделя в милиции — с чьейто подачи тоже провозгласил — «задача — существенно повысить процент раскрываемости преступлений…»

— … Или переслать по почте?

— Можете отдать мне. Я проверю. Кстати, билет на электричку у вас с собой?

— Наверное. Надо поискать…

— Поищите, пожалуйста.

Игумнов по диагонали просмотрел заявление, составлено оно было грамотно, исполнено аккуратным разборчивым почерком…