В Домодедово его держало только поручение Игумнова:

«Никола…»

Того нигде не было.

С отъездом патрулей на платформе ничего не изменилось. Тускло горели огни.

Между тем ночная жизнь продолжалась.

Где-то близко на парке отправления вдоль состава пробежала громкая дрожь сцепки. Там подцепили тепловоз. Холодная искра вверху обозначила контактную сеть, там, где ее касался поднятый токоприемник. Еще через несколько минут невидимый в темноте состав двинулся к выходному светофору.

Качан проследил убегающий проблеск. Поднял глаза.

Плечистая фигура на переходном мосту возникла неожиданно.

Высокий, молодой африканец в пальтишке, в светлых брюках, в шапкеушанке, завязанной под подбородком, молча смотрел а него сверху…

«Мосул Авье тут?!»

Нигериец на переходном мосту продолжал наблюдать.

Кроме платформы он видел плоский участок пути за переходным мостом, площадь, коммерческие палатки… Острый взгляд привычно выхватывал среди деталей ночного пейзажа припарковавшиеся иномарки.

Час машин, которых он ждал, еще не наступил…

Родом из провинции, обучавшийся в Москве в Институте русского языка, Мосул Авье легко ориентировался в чужом пригороде.

Время от времени ему приходилось приезжать сюда по своим делам то одному, то со своей русской подружкой, которую он брал обычно с собой, чтобы поездки не выглядели особенно подозрительно.

Но, когда наступал «день икс»- такой, как сегодня, — его сопровождала охрана. Эскорт входил в крупную подмосковную группировку, которая давала нигерийцам «крышу».

Бойцы прибыли сюда еще до полуночи, своим ходом, и все это время вели наблюдение за местом, где должна была произойти встреча на высшем уровне.

Нигериец окончательно успокоился, когда последним появился один из авторитетов группировки — плечистый, в трехцветной куртке с наброшенным на глаза капюшоном…