Мосул Авье на переходном мосту, скорее всего, ждал третью команду партнеров по наркобизнесу.

Впрочем, у Игумнова были и до этого сообщения на африканца. Они поступили от другого его помощника, точнее помощницы.

Агент Игумнова — Ксения работала «по иностранцам». Еще в январе, беседуя с соотечественниками, Мосул Авье в ее присутствии вставил в разговор название знакомой станции. Он упомянул «Домодедово»…

Компания тусовалась в Конькове на пересечении Островитянова и Академика Волгина — в студенческом общежитии нигерийцев. Там в тот раз языки развязались полностью.

Из осторожности Игумнов не вписал название станции в сообщение. Как и подозрения Ксении по поводу пистолета и наркотиков, находившихся в тот момент у ее нигерийских приятелей в общежитии.

Игумнов записал лишь десяткую часть намеков и разговоров.

Предосторожность шла от его, Игумнова, опыта.

Любое сообщение с упоминанием наркобизнеса или огнестрельного оружия немедленно попадало на контроль Вверху. Потом ни с Игумнова, ни с его помощницы уже не слезли бы…

И вот этой ночью данные его помощницы неожиданно получили подтверждение. Никола тоже говорил об Африканце и о Домодедове.

Данные агентов совпали.

Ни о чем не подозревавший Качан оказался в самом эпицентре событий…

Игумнов взглянул на часы, набрал номер телефона.

— Алло!

— Я слушаю… — У телефона была Ксения, она уже спала: — Чего так поздно, начальник?!

Они работали вместе несколько лет. Сотрудничество их началось почти сразу после ее совершеннолетия.

— Как ты?

— Я в порядке… — У Ксении был молодой свежий голос.

— Догадываюсь.

Отношения их за все это время претерпели различные изменения — от самых близких до чисто служебных. Сейчас в них снова заметно наступало потепление. Дело шло к весне…