Сержант стоял тут же, оба не сводили с Качана глаз. Старлей протянул руку:
— А ну! Быстро! Откуда у тебя это?
— Не вижу!
Старлей сунул ему к лицу прямоугольный листок плотной бумаги.
— Как к тебе это попало?
Одной рукой он все сжимал «макаров», во второй белела визитная карточка.
На этот раз Качан прочитал ее:
«Коржаков Евгений Иванович»…
— Говори быстро! — старлей бросил визитку на сиденье рядом, свободной рукой передернул затвор.
— Хочешь поплохому?! — Старлей приблизился к нему вплотную.
Качан бросил взгляд на площадь. Несколько одиноких прохожих тянулись к ларькам.
Борьке показалось, он узнал Николу.
«Никола, наверняка, сообщил, что мы не встретились. Возможно, меня уже ищут!..»
3
После звонка Николы Игумнов первым делом связался с Домодедовской милицией.
Фальшивый заявитель из МВД — подполковник Черных — и его неудачная попытка подставить ночной наряд под удар Коллегии на время ушли в сторону. Игумнов сразу забыл о них.
— Алло, дежурный…
Поговорить с домодедовским дежурным не удалось. Трубку снял помощник, ничего вразумительного о готовящейся на станции разборке он сказать не мог.
— Я доложу ответственному, когда приедет…
— И еще. Там, на станции, наш старший опер. Качан… Пусть его объявят по перронному радио.
— Это мы сейчас.
Прошли еще полчаса. Качан так и не объявился.
Оставалось ждать и одновременно готовиться на случай, если старший опер оказался в гуще начинающейся в Домодедове разборки. Для начала следовало еще заранее, сейчас, определить возможный состав ее участников.
Игумнов задумался.
Никола сообщил про две бригады. Одна была связана с нигерийскими наркокурьерами, вторые — частные охранники неизвестной фирмы. Сюда входили и те двое, с которыми Никола ехал в электричке от Нижних Котлов. Эти выслеживали первых…