«Левша хренов…»

Качан не успел защититься. Сержант разбил ему губу.

Старлей продолжил допрос:

— Откуда ты знаешь Коржакова? Работаешь на него?

Качан бросил взгляд на дорогу. Помощи ждать было неоткуда. Впереди было пустынно. Тылы палаток, закрытые двери. Тусклый свет на снегу. Если съежиться — в верхней части лобового стекла возникала еще часть переходного моста и начало пустой платформы.

— Давай быстро! Говори!

— Спрашивай!..

— Ты был с ним в тот день в Домодедово?!

Сержант готовил очередной удар. Неожиданно старлей вернулся к началу разговора:

— Слышь… Как тебя кличут?

Качан мог назвать любую первую попавшуюся фамилию. Но он предпочел комбинационный вариант. Тут оставалось место для маневра.

— Такая же как у него, командир… — Качан кивнул на визитку.

— Коржаков?! — Старлей замолчал, обдумывая. Так ты ему свой?

— Ну!

Качан воспользовался паузой.

— Угости сигареткой, командир!

Старлей полез за сигаретами.

Опыта в дознании у него, похоже, не было. Скорее всего он действительно нес постовую службу по охране порядка.

«Небось обираешь водителей да азеров. Грабишь коммерческие палатки…»

Старлей посчитал, что задержанный вроде пошел в раскол. Достал сигарету, сам дал прикурить.

— Он брат тебе?

Качан глубоко затянулся.

— Троюродный… — Он уже пожалел, что назвал себя Коржаковым.

«Всю жизнь ты был легкомысленным, Борька. С детства еще. Таким и помрешь. И не своей смертью…»

— Наши деды были родные братья…

Откудато со стороны Каширского конца платформы двигалась мотодрезина. Негромкий ритмичный стук словно выделил тишину на площади. Качан прислушался. Потом звук так же неожиданно пропал, дрезина остановилась, где-то недалеко, за входным светофором.

Старлей не дал ему времени собраться с мыслями.