- Раньше в этой волне были акулы, а теперь... - Алва задумался, видимо перебирая в памяти морскую живность, - медуза. Такая, с бахромой...

Медуза с фиолетовой бахромой... Щит Приддов украшал золотой спрут, Алан представил на его месте полупрозрачный грибок со щупальцами и неожиданно для себя расхохотался. Алва последовал его примеру. Лед был сломан - властители Надора и Кэналлоа поняли друг друга. Это еще не было дружбой, но неприязни у Алана заметно поубавилось.

- Вы разбираетесь в медузах, герцог.

- Разумеется, в Алвасетской бухте их прорва, особенно после шторма... Простите, герцог!

Лицо Алвы озарилось мягким внутренним светом, словно смывшим усталость и иронию. Южанин вскочил и бросился навстречу женщине в широком синем платье, которую поддерживали под руки две служанки. Алан видел кэналлийскую герцогиню и раньше, но никогда к ней не присматривался. Немного поколебавшись, Окделл присоединился к супругам, представляя, какую мину скорчил бы на его месте маршал Придд.

- Эр Алан, - просиял глазами Рамиро, - вы знакомы с моей женой? Какой-то подлец рассказал ей, что был штурм, и ей взбрело в головку убедиться, что со мной все в порядке.

У Октавии Алвы были удивительные глаза, такой бесконечной предвечерней синевы Алан еще не видел. Герцогиня не походила ни на ярких кэналлийских красавиц, ни на величавых талигойских аристократок, и Окделл вспомнил, что Рамиро разорвал помолвку с племянницей Эктора Придда и женился на безродной девице, встреченной им чуть ли не на постоялом дворе. Скандал вышел нешуточный, но властителя Кэналлоа чужое мнение не волновало.

Алан Окделл церемонно поклонился:

- Счастлив приветствовать эрэа. Я видел эрэа один раз на пиру и несколько раз в храме, но, увы, издали.

- Да, Октавия в отличие от меня очень набожна. Увы, ангелам положено, надо - не надо, славить Создателя.

- И обращать безбожников, - улыбнулась герцогиня. - Только днем, уточнил кэналлиец, указывая взглядом на живот супруги, - а ночью безбожники берут свое.