Младшая надзирательница отводит воспитанницу за решетку, там они садятся за стол друг напротив друга, и воспитанница начинает вслух и с выражением читать отведенный ей кусок Устава.

Охранник бдительно следит за безопасностью и доставляет по требованию старшей надзирательницы для младшей нужные предметы.

Печать благовоспитанности и хорошего тона витает над пыточной.

На деле же все так, но воспитательный процесс идет с неменьшим блеском.

Старшая надзирательница либо читает во время наказания, либо строит глазки охраннику.

Охранник ковыряет в зубах или при полном попустительстве надзирательниц (а то и при молчаливом восхищении) отрабатывает какие-нибудь упражнения для поддержания красивой фигуры.

Младшая надзирательница пилочкой обрабатывает ногти или полирует их замшей, хотя охотно бы строила глазки охраннику, но субординация…

Несчастная жертва воспитания гнусаво тараторит осточертевший Устав.

И в пыточной все было совсем не слава богам.

С ума наш пансионат сошел, что ли?

Отсутствовала старшая надзирательница, а младшая была явно выбита из колеи неслыханным нарушением правил.

Зато охраннику все было ниже пояса, он скучал, прислонившись к решетке.

О, да это был старый знакомый — тот парень, что боролся в казарме на хвостах.

Второе "о!" — форма охранника ему очень шла.

Я так думаю, и форму им специально придумали, чтобы ловить легкомысленные девичьи сердца. Как посмотришь на такого красавца, затянутого в черную матовую кожу, туго опоясанного ремнем, с блещущей серебром перевязью и витым узором наплечников, подчеркивающих широкие плечи, так сразу забудешь про ненавистный "Список нижнего белья…". И кинешься на шею этому блестящему кавалеру подальше от нудных лекций плешивого Магистра. И тут политика. Сволочи.

Мое появление, редкий случай, младшую надзирательницу не обрадовало.