А вот Девятая, бедолага, послушно записывает бормотание преподавателя. Сегодня ее очередь писать, как моя — идти смотреть на новую охрану.

Зазвенел звонок. Слава Сестре-Хозяйке! Лекция завершилась.

Бурый Магистр скатал в трубочку свою писанину, слез с кафедры, с отвращением оглядел нас и пошел восвояси.

Вошла почему-то отсутствовавшая на лекции носатая надзидама: то есть дама-надзирательница. Ее задача — осуществлять наше воспитание, в то время как Магистр прилагает все силы к нашему образованию.

По ее команде мы спустились к доске, выстроились парами и чинно пошли из аудитории. Все по Уставу: подбородок приподнят, хвост опущен и лежит точно на линии заднего шва юбки. Отклонения в сторону недопустимы.

— Двадцать Вторая! — раздался над ухом нервный вскрик надзидамы.

Это я. В Пряжке у нас нет имен, только номера. Так им удобнее. Да и Сильный муж все равно даст жене новое имя. Логично.

— Да, госпожа?

— Посмотри на свою юбку!

А что с моей юбкой? Она великолепно выглядит, конечно, если учитывать те места, где ей пришлось сегодня побывать.

— Ой, госпожа надзидама, я, наверное, спросонья надела ту юбку, в которой вчера работала на грядках, готовя их к зиме. Простите меня, это все новолуние.

Эти Тупые, простите, Сильные — чистые дети. Верят во всякую чушь. Новолуние ее сразило сразу.

— Чтобы в последний раз! — ограничилась надзидама предупреждением. — Опрятность, девочки, и еще раз опрятность.

Мы послушно присели. Ну надо же, уже новолуние. Это значит, пришел месяц десятой луны. Как быстро…

Наше движение возобновилось. Но ненадолго.

Из-за замешкавшейся и чересчур опрятной надзидамы мы опаздывали на завтрак. Сокращая путь, прошли из учебной части в преподавательскую, где на втором этаже были апартаменты Ректора и начальника охраны, на первом — квартиры преподавателей, а в подвале — пансионатская столовая.