В очередной раз поверив в то, что все складывается наилучшим образом, Тед начал задремывать, а точнее впадать в то состояние прострации, которое свойственно голодным и не имеющим возможности подкрепиться вампирам.

— Сидим, значит?

Тед вздрогнул. Голос был знакомый, но здесь, внутри здания, вампир никак не ожидал его услышать. Он обвел взглядом холл и с удивлением обнаружил на бутафорской пальме старого приятеля.

— Мун? А ты как здесь?..

— Я везде, — философски ответил ворон.

— А я думал, только на крыше… — не к месту брякнул портье.

— Вот такие думатели в суп и попадают, — проворчала птица и нахохлилась от обиды, но потом встрепенулась. — А ты, как я погляжу, решил в верха выбиваться?

— Эх, — Тед обреченно махнул рукой, не удивляясь осведомленности ворона, и тут же принялся жаловаться. — Все бы ничего, да только эта девчонка-самоубийца такая ароматная… Меня прям колбасит. Никаких сил нет терпеть, — ворон хихикнул. — Да, тебе смешно, — надулся вампир, — а у меня рези в желудке.

— У тебя подход неправильный, — поучительно заявил Мун.

— А какой правильный?

— Человеческий.

— Я не человек, — Тед поежился, отгоняя сравнительно свежие воспоминания.

— Зато она человек. Юная, ветреная. Романтичная. А ты ее съесть пообещал. Тормоз.

— Она сама хотела, — пробурчал вампир.

— Да у таких, как она, всех хотений на полчаса. А ты умыл руки. Завлекать надо девушку. Заманивать. Обольщать.

— Она сама, кого хочет, обольстит. Гастрономически, — вздохнул Тед. — Да и не умею я этого. Обольщать!

— Научу, — солидно кивнул ворон. — Дамы, они любят, чтобы их превозносили, чтобы о них все помыслы были, чтобы про них поэмы любовные слагали или хотя бы просто сонеты какие.

— Это не ко мне, — тут же открестился Тед. — У меня арифмия врожденная.

Ворон задумался на пару минут, потом распушил перья, принял картинную позу и продекламировал: