- Я так и понял, - отозвался СэмСвоуп. - Видел, как ее волокли к мусорному шлюзу. Уже шестая за неделю. Думаешь что-нибудь предпринять?

Сидень резко выпрямился в кресле. Взгляд его застыл как раз меж двух голов СэмСвоупа. Горьки были его слова. Горьки и полны бессильного гнева от того, что именно он должен влачить эту ношу.

- Ты о чем, Своуп? Что я могу предпринять? Я здесь такой же заключенный, как и ты - как и вся эта шваль! Во времена большой облавы меня оторвали от жены и троих детишек - точно так же, как и тебя свинтили с твоей драгоценной автостоянки! Какого черта вам всем от меня надо? Лучше встань на коленки и попроси этих ублюдков не расколачивать черепа об люцит! А то они пачкают своими куриными мозгами наш замечательный северный пейзаж!

СэмСвоуп устало вытер сразу оба лица. Голубые глаза его левой головы закрылись, а карие глаза правой быстробыстро заморгали. Говорившая до того левая голова свесилась на грудь. А бессловесная правая забормотала какуюто невнятицу. Тогда левая мгновенно вскинулась - голубые глаза затуманились ненавистью и презрением.

- Да заткнись ты, дебил сраный! - проорал СэмСвоуп и треснул правую голову кулаком.

Сидень наблюдал молча и без всякого сочувствия. Когда он впервые увидел, как СэмСвоуп колотит свою правую голову (что-то вроде самобичевания?), то пожалел мутанта. Но теперь он уже свыкся с тем, как СэмСвоуп вымещает злость на своей бессловесной голове. А порой Сидню даже казалось, что у СэмСвоупа преимущество перед остальными. Есть у него, по крайней мере, какой-то выпускной клапан - свой объект ненависти.

- Успокойся, Сэм. Нам уже ничего не поможет - ни одно поганое...

СэмСвоуп искоса взглянул на Сидня, внимательно осмотрел его могучую грудную клетку, здоровенные ручищи - и вяло пробормотал:

- Не знаю, Сидень, не знаю. - Левую голову он опустил на ладони. А правая вдруг придурочно подмигнула Сидню. Тот поежился и отвел взгляд.