Гарольд еще раз поднес к лицу банку с комарами-долгоножками, размышляя, может ли их писк дать ответы на интересовавшие его вопросы.

Он опустил банку и оглянулся на своего маленького брата Гордона. Ребенок спал, лежа на спине. На его лицо была наброшена фланелевая пеленка. Стало с некоторых пор невыносимо делить детскую с братом. Вначале все шло нормально. Гордон спал в своей колыбельке в комнате матери. Но едва ему исполнился год, его переселили к Гарольду. А это означало, что Гарольд должен был ложиться спать, когда укладывали младшего брата, что обычно происходило в семь часов вечера. Большую часть времени Гарольд обычно проводил у окна, наблюдая за тем, как другие дети там, внизу, на улице, гоняют большой старый кожаный футбольный мяч. Со своего наблюдательного пункта он следил за ними до девяти вечера, пока родители не загоняли всех домой. Потом Гарольд включал ночник и смотрел, как в открытое окно влетают комары и мотыльки.

Гордон спал крепко. А когда шевелился во сне, из его кроватки неслись негромкие гукающие звуки. Нейлоновое стеганое одеяльце сбилось в ногах. На одеяле были вышиты кролики. Около массивной деревянной кроватки лежала кипа пожелтевших газет. Гарольд не очень хорошо читал, но знал: это все «Ньюс кроникл». А вот зачем мать их хранила, он понятия не имел. Внизу, возле угольного камина, валялась еще одна стопка газет — ими мать разжигала по утрам огонь. Может быть, и газеты в его спальне предназначались для той же цели?..

Пристроив на подоконнике банку с долгоножками, он свернулся клубочком в углу кровати и пролежал так довольно долго.