Дрожа от беспомощности, мальчик в смущении наблюдал, как его мать дергается от боли под навалившимся на нее отцом, который наконец, достигнув оргазма, скатился с кровати, оставив Элизабет почти в бессознательном состоянии. Ричард Харви схватил сына за плечи, дыхнул ему в лицо перегаром, выругался и потащил в ванную, где бил ремнем для правки бритв до тех пор, пока тело ребенка не покрылось рубцами. При этом он кричал, что из-за него, щенка, между родителями не ладятся отношения: если бы он появился на свет без осложнений, все было бы по-другому.

На следующее утро мать ушла из дома.

Но для Пола Харви кошмар только начинался. Отец запил пуще прежнего. По ночам вытаскивал Пола из постели, кричал и проклинал его, обвиняя в том, что тот виновен в уходе матери.

И всегда это заканчивалось поркой ремнем.

Даже когда Пол подрос, ему приходилось мириться с яростью отца, так как это стало привычным для него образом жизни. Оскорбления, как физические, так и моральные, стали неотъемлемой частью его жизни, но он все равно остался с отцом в их маленьком домике в Игзэме, где жил годами как привык, потому что не знал ничего другого. У него не было ни друзей, ни родственников, к которым он мог бы пойти. Иногда рядом с ненавистью в нем вдруг шевелилось чувство, похожее на жалость к этому иссушенному алкоголем подобию человеческого существа, к его отцу. Возможно, Харви и в самом деле уверовал в то, что виноват в разрыве между родителями, и, скорее всего, решил, что действительно заслуживал наказания.

Три года назад умер отец, и мир Харви перевернулся. Остатки самоконтроля и смирения умерли в нем.

Вырвавшись на свободу из земного ада, в котором вырос, он оказался отрезанным от остального сурового мира, и не было у него ни единого человека, к кому бы он мог обратиться за утешением.

Харви не знал, как заводить друзей. Люди Игзэма его отвергли. Они относились к нему с едва скрываемым презрением, так как все знали, каков был Ричард Харви. А разве яблоко от яблоньки далеко падает?..