— Так, словно у меня внутри дыра.

— Компания тебе не помешает?

— Пожалуй, нет.

Подхватив скрипку, Джонни поднялся по ступенькам. Он жил на нижнем этаже в старом кирпичном четырехэтажном доме. Открыв дверь, он посторонился, пропуская вперед Хенка.

— Хочешь чего-нибудь: кофе, чай? — спросил он.

— У тебя есть пиво?

— Вроде было.

Джонни поставил футляр около двери и направился в кухню. Хенк несколько секунд постоял в прихожей, затем прошел в гостиную и уселся на старую тахту у западного окна. У северной стены стоял декоративный камин, удачно вписанный между двух встроенных книжных стеллажей, закрывавших все пространство стены. Полки были забиты нотами, фольклорными сборниками и книжками в мягких переплетах, тут было все: от мистики до исторических романов.

На каминной полке стояли безделушки, так или иначе связанные с музыкой. Деревянные и керамические гномы, играющие на скрипках; рождественский кролик в полосатом красно-зеленом шарфе с виолончелью и поросенок на задних лапах с дудочкой, оловянные музыканты и даже кузнечик с виолончелью.

У южной стены возвышались два комода с кассетами и дисками Джонни. Восточной стены не было вовсе, гостиная соединялась с коридором, который вел в кухню, спальни и ванную. Из кухни можно было попасть в кладовку. На стенах красовались открытки и картины с видами ирландских деревенских домиков, шотландских пейзажей, фестивалей народной музыки и всякой всячины в том же роде.

— Импортного нет, — извинился Джонни, вернувшись с двумя банками «Labbat Blue».

— Ну и отлично, — сказал Хенк.

Джонни протянул ему банку. А сам сел на стул напротив тахты. Между тахтой и стульями стоял низенький журнальный столик, на котором лежали газеты и стояла кружка с недопитым чаем.

— Ты собираешься завтра забирать вещи Тома? — спросил Хенк.

Джонни кивнул.

— Помощь нужна?

— Вещей там немного.

— Это больше для моральной поддержки.