- Почему? - ошарашенно поднял брови Мирзоев, волнуясь явно больше, чем это мог предположить Хан. - А ты сообрази,- усмехнулся Суханов,- у меня же на весь район шестьдесят мегаватт. Что мне, всех отключать? Фабрики? Больницы? Пять, ну шесть дать могу. Не больше. Мирзоев заерзал на стуле: - Зачем всю больницу отключать? Операционную оставь. И комбинат не надо. А остальных... Я же у тебя не днем прошу, а в субботу ночью. В двенадцать ночи, да? Все же спать будут... Рабочий день уже закончился, а до заветных девятнадцати, когда во двор залетят три или четыре машины и в бане начнется веселый, но уважительный разговор деловых мужчин, которым сам аллах велел отдохнуть в пятницу в приятном обществе, оставалось еще время. Поэтому Толя мог себе позволить немного повоспитывать товарища Мирзоева, у которого хватало образования и академических заслуг на трех Толиков, а вот знания практической работы РЭС - не хватало. - Ты думаешь, ночью энергия гуляет, бери - не хочу? Нет, дорогой. Нагрузка падает, это так; но больше-то мне центральная диспетчерская ни киловатта не даст. РЭС наш дефицитный, своих генераторов нет, все по сетям получаем, от системы. "Куда тебе такую уймищу энергии?" - спросят. А я что отвечу? - Есть потребитель, отвечай, и он деньги заплатит. - Ха, деньги,- повеселел Хан,- деньги-то ты заплатишь, куда денешься. Да не те это деньги, чтобы из-за них на поклон в Управление идти. Тут ведра коньяку не хватит, чтобы объяснить, ради каких это забав надо . выделить такую уймищу энергии. - Это не забавы! - побледнел Мирзоев.- Не забавы...- Он вскочил и, набычась, уставился на Хана, потом обмяк, сел и сказал: - А что не хотите понимать, что это ваш... наш последний шанс, так это просто ваша беда... Толя только махнул рукой: - Какой там последний шанс! Что тут такого? - Как что? Пустыня! Ты понимаешь - Пустыня! Завтра, может, совсем поздно будет! - Ну и что - пустыня? - отозвался Хан.- Сто лет - да что я, сто тысяч лет все так же лежало, и всех дел...