— Понял замечательно, — буркнул пилот, обреченно глядя, как самолет по самое брюхо погружается в вязкую жижу. — Кукуруза в приеме рейса отказала. Совершил вынужденную посадку в бетон. А чтобы ты, козел, больше не спал за пультом, будешь меня сам из цемента выколупывать. Как понял меня, твою мать?..

— Так это ты, мама? — раздался в наушниках восторженный голос диспетчера, и пилот, не став отвечать, стащил наушники с головы, приложив их что есть силы о переборку.

Наушники удивленно хрюкнули, но почему-то не сломались. пилот удивленно посмотрел на них и поначалу решил проверить, выдержат ли они удар армейского ботинка, но передумал. Мало ли что начальству в голову придет? Вдруг их стоимость из зарплаты надумают вычесть?! Махнув на наушники рукой, пилот открыл дверь рубки и посмотрел на единственного пассажира рейса, молодого светловолосого парня громадного роста, терпеливо ожидавшего в кресле какой-нибудь команды.

— Прибыли. С мягкой посадкой, — хмуро сообщил пилот. — Как говорится, спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию.

Парень в камуфляже кивнул головой и, поднявшись со своего места, подошел к задней стене самолета. Тихо жужжа, та поехала вниз и, замерев на секунду на поверхности незастывшего бетона, с хлюпаньем утонула в нем почти до половины. Парень тихо присвистнул, посмотрел на трап, ведущий в непролазную топь, затем окинул взглядом окрестности и снова перевел глаза на свежий бетон, жадно колыхавшийся вокруг самолета.

— Да, блин, растворчику не пожалели. На века, что ли, строят? — удивленно хмыкнул он и, дойдя до половины трапа, огляделся по сторонам. — Эй, служивые! Комон еври бади сюда кто-нибудь.

— Чаво? — высунувшись из-за бетономешалки, поинтересовалась рязанская рожа в армейской кепке.

— Не «чаво», а ко мне, солдат! — рявкнул бугай.